Не одно и то же: Христос проходит мимо или Его видят

Дон Антонио Шлаттер утверждает: «Бог присутствует не только на мессе». Севильский священник признается, что он видит жертву Евхаристии и в корриде. Он понимает, что такое заявление вызовет «скандал» у одних и покажется «безумием» другим.

Философ, готовящий к публикации книгу «Бог в корриде», проводит параллель между Христом, священником и жертвоприношением, чтобы показать: тавромахия – это культурное выражение христианского мировоззрения, а само искусство тореро является духовной практикой.

Шлаттер отмечает, что нынешний кризис легитимности тавромахии является следствием кризиса гуманизма, который загнал человека в тупик. В попытке утолить жажду трансцендентности люди ошибочно открыли дверь «спиритуализму», который философ определяет как «поверхностную религиозность, порой больше похожую на суеверие».

«Для христианина душа и тело не являются двумя отдельными мирами, как не должны и не могут быть раздельны бык и тореро, или Иисус как Человек и Христос как Сын Божий», — подчеркивает он. И добавляет: «Тореро, выступая на арене, совершает молитву, так же как любой другой человек может превратить в молитву все, что он делает ради Бога и ближних».

Воскресение в тавромахии

Тогда я спросил дона Антонио: если существует параллель между тавромахией и Евхаристией, то где в корриде неизменно присутствует смысл воскресения? Я имел в виду то воскресение, которое превосходит смерть и жертвоприношение. Иными словами, где в тавромахии можно увидеть самопожертвование Христа ради человечества, помимо самой фаены, триумфальных выходов и опасных моментов?

И именно в этот момент я осознал глубину сравнения дона Антонио, которое не было ни скандальным, ни безумным. «Не одно и то же: Христос проходит мимо или Его видят», — ответил он мне в Севильском кружке земледельцев, где в прошлый понедельник мы беседовали вместе с более чем сотней слушателей, пришедших на его лекцию.

«То же самое и с воскресением. Смерть не проходит мимо, смерть — это переход. И в этом моменте воскресение всегда присутствует в жизни», — отметил он своим спокойным голосом и голубыми глазами, подчеркивая тайну, присущую тавромахии, и потому соприкасающуюся с жертвой мессы, где празднуется не страдание Христа, а воскресение Его плоти и духа. Отсюда следует, что тавромахия символизирует победу жизни над смертью.

Выступать на арене и молиться

Ранее, за обедом, я спросил его, в чем разница между «молиться» (orar) и «читать молитву» (rezar), и похожа ли эта разница на разницу между «выступать на арене» (torear) и «сражаться с быком» (lidiar). «Можно сказать, что да, потому что молиться — это выходить за пределы, а не просто монотонно читать молитву», — ответил он, вспоминая, как его мать могла молиться и быть с Богом, отдавая себя, через любовь, своим детям, когда у нее не всегда было время читать розарий, ходить на ретриты или посещать мессу.

«Будем людьми», — всегда говорит дон Антонио. Это то же послание, которое дал нам Лев XIV во время своего первого визита в Испанию в качестве Папы Римского. «Если мы будем людьми, мы достигнем трансцендентности Бога. Не пытайтесь быть кем-то другим», — призывает он.

«И стоит ли это усилий, когда, оставаясь собой, мы отдаемся своему призванию, если никто нас не понимает?» — спросил я священника-философа, представляя себе затруднительное положение, в котором оказываются многие юноши, когда в них пробуждаются всепоглощающие призвания, такие как стать тореро или священником.

«Конечно», — ответил он. — «Если тебя никто не понимает, то именно поэтому это стоит еще больших усилий, потому что миссия, возложенная Богом, состоит в том, чтобы непонятное стало понятным».